Книжные серии
БЕСТОЛКОВАЯ СВЯТАЯ Аликс Жиро де л'Эн
ALIX GIROD DE L’AIN

БЕСТОЛКОВАЯ СВЯТАЯ
SAINTE FUTILE
(перевод Елена Клокова)

Наш мир стремительно пропитывается глянцем. Вот-вот, глядишь и потусторонняя жизнь засияет гламурным блеском. А уж работники глянцевых журналов свято уверены, что нет более важного дела, чем их не слишком скорбный труд. Но все это до поры до времени. И однажды Господь все расставит по своим местам. Как случилось это с героиней «Бестолковой святой». Десять лет она давала советы со страниц женского журнала, десять лет щебетала о совершеннейшей чепухе. И вдруг – бац! – в результате несчастного случая отправилась на тот свет. А там ее встретил Господь в образе… Карла Лагерфельда. И повелел он рабе своей гламурной, что негоже являться в рай в таком нелепом виде, пусть уж сначала вернется назад и как следует поработает над собой. Смоет весь это никчемный глянец, как следует подумает о душе… а там видно будет.

Пресса о книге

Аликс Жиро рассказываетсовершенно еретическую историю о том, что гламур – вовсе не обязательно гласвсякой муры. И ты сколько угодно можешь казаться поверхностной идиоткой, слепоследующей заповедям глянца, но это не отменяет твоей истинной сути. И даже ввек глянца встречают по одежке, а провожают... ну вы сами все знаете.
Marie Claire

Закрывкнигу, есть риск задуматься: а если бы я, подобно героине, встретилась на томсвете с Богом-Лагерфельдом, меня-то куда бы повлекло? Вдруг и я забыла, чтоистина – в коварстве мелочей (как, например, очки от Прада), а счастье – совсемв другом? Застрявший на полпути между реалистичным повествованием о жизни современной женщины игламурным фэнтази роман Аликс Жиро де л'Эн окажется очень кстати в нашейпляжной сумке.
Elle

Гонорары от продажи романа Аликс Жиро де л’Энпредназначены на «расширение ее гардероба». Важная цель. Грех не помочь девушкев такой глобальной миссии.
Paris Match

Романв оправдание пустоты могла написать только такая дамочка, как Аликс Жиро дел'Эн, которая строчит ядовитые заметки о разных пустяках в журнале Elle, разбавляяих остроумными наблюдениями и философскимисентенциями.
Эпок


Отрывок из книги

    Бог есть.
    И похож Он на Карла Лагерфельда.
    А на кого же еще?
    Вы, наверное, подумаете, что я излишне впечатлительная, но втот день, когда мне открылось, что Создатель (с большой буквы) и Он (тоже сбольшой) – одно и то же лицо, меня это так потрясло, что я на какое-то времядаже лишилась дара речи. А уж с речью у меня, как правило, все в порядке, судитесами: я – женщина, пишущая в журнале, издающемся женщинами и для женщин. Изанимаюсь я этим без малого десять лет, так что удивить или смутить меня нетак-то просто. Но то, что я хочу рассказать, не для слабонервных. Я вернуласьиздалека. Это было похуже трехдневного пресс-тура в Джербу, редколлегии о премудростяхэпиляции под бикини или интервью с Дженнифер-Ум де жир-Лопес.
    Я вернулась из-за черты.

    Начался тот день очень даже неплохо: в Париже шла неделяпрет-а-порте. И вот в такое знаменательное февральское утро, когда весь город,кажется, трепетал в предвкушении распродаж, я, отсмотрев дефиле Готье, думала,где мне скоротать часок до начала дефиле Шанель. В тот двенадцатый и последнийдень показа новых осенне-зимних коллекций у меня не было ни ощущенияразбитости, ни чувства пресыщения подобными зрелищами: вообще-то, писать одефиле – не моя тема.
    Не все это понимают, но между журналистом, работающим в журналемод, и журналистом, занимающимся модой, есть разница. И существенная.Журналистка, занимающаяся модой в журнале мод, пишет о моде и сама одеваетсямодно, а просто журналистке журнала мод на моду глубоко плевать. Разумеется,это общее наблюдение: бывают журналистки, которые не работают в журнале мод и омоде не пишут, а одеваются очень даже модно. Но это не мой случай. Я не тольконе одеваюсь модно, как, например, мои главные редакторши, но и пишу, восновном, «о веяниях времени», «домашнем психоанализе» или «это любопытно».
    Не понимаете? Но это жетак просто. Мои статьи для «Модели» легко узнать: рядом всегда нарисованыславные пухленькие тетки в трусиках, стоящие, уперев руки в боки. Наверное, те,кто читает мои статьи, такой меня и представляют. И говорю я это безо всякихвздохов и стонов: мне нравится сам принцип. Статьи тех из моих коллег, пишущихо серьезных вещах, иллюстрированы либо афганками в парандже, либоизнасилованными африканками. Не слишком весело. А вот писать нечто такое, чтоподнимает людям настроение, это по мне. Я получаю кучу писем от читательниц:они редко ругают меня за отношение к новому замужеству Деми Мур. Мои приемчикии привычку обыгрывать слова[1] дамытолько приветствуют.
    Я не стыжусь своейработы, совсем наоборот. Мои главные редакторши очень правильно говорят,поручая мне статью об очередной выходке голливудского любимчика: «Не забывай, унас, как и у других, килограмм пуха весит столько же, сколько килограммжелеза». Так о чем я говорила? Ах да, о своем отношении к моде. Скажем, так: ввопросе, как модно одеться, я скорее теоретик, чем практик. Старательно все изучаю,хожу в правильные магазины, денег трачу никак не меньше других, а в итоге самавижу, что все не то. Ну, не получается у меня. Потому за мной и закрепилсястранноватый профессиональный статус неслишком модно одетой журналистки, которая именно поэтому в своем журнале модпишет обо всем, кроме моды.
    И именно поэтому моишефини послали меня отсматривать дефиле. Несколько недель назад, на летучке,мое двуглавое руководство вслух размышляло о том, что надо бы изменить подход кматериалам о новых коллекциях: «читательницы жалуются на «чересчур профессиональныйязык”». Надо бы все освежить… А почему не отправить туда кого-нибудь, ктовообще в этом не разбирается?» Тут начальство со смехом стало перечислять, когоименно: малолетку или гетеросексуала, может быть, собаку, а потом обе вдругпосмотрели на меня. Ну конечно, Полин Орман-Перрен, наша старая добрая ПОП! Такя оказалась тем, что надо.
    И вот уже Раф, начальница-брюнетка, декламирует моюгипотетическую статью: «У Марни все чертовски странное, такое разноцветное, ирукава слишком длинные. Мне ужасно не понравилось, но через полгода я буду отвсего этого без ума».
    «Да, очень забавно, –подхватывает блондинка Мими. – А может, ПОП дней десять будет гадать, длинныеюбки станут носить или короткие, хотя все знают, что уже шестнадцать сезонов надлину подола всем плевать».
    Я смеялась от души вместесо всеми. И заметила – так, для формы, – что права-то оказалась именно я, а всеошибались. Честно говоря, меня мало колышет, что я профан по части моды. Я этимдаже слегка горжусь: может, именно это и отличает меня от армии невольниц новыхтенденций, способных утром с точностью сказать, кто из звезд первой величиныуже сегодня вечером перейдет в разряд «бывших знаменитостей». И вообще, дажеесли журналистка «Модели» не слишком сильна в моде, тот факт, что она «варится»в мире
fashion делает ее куда подкованней всех остальных. Я оченьрассчитывала, что новичкам везет и я возьму и окажусь первой, кто обнаружит новую тенденцию,так что у коллег просто челюсть отвиснет.
    Как правило, дефиле КарлаЛагерфельда (у нас в «Модели» его называют просто Карл) всегда завершает показновых коллекций. После недельной беготни я наконец оказалась у цели, и, несясьбодрой рысцой по улице Сент-Оноре, уже не чувствовала, что от холода свело пальцыног в зимних босоножках (те же летние, только на искусственном меху), а резинкастрингеров намертво впилась в бедра. Думать я могла только о будущей статье овозвращении в моду юбок-брюк. Возвратится она не втихаря, как в 1998-м или2001-м: приближается цунами абсолютно новой модели, и ей следует найти имя.Если новая тряпка слишком уж напоминает то, что уже носили, журналы модпереименовывают ее. Лосины 80-х в 2005-м стали леггинсами. Это подогреваетжелание читательниц. Так как же мне ее окрестить: «Все в skirt-trousers»? А может, «Мыхотим Ю-Брю»? В голове роились отличные броские подзаголовки для обложки. Ябыла близка к эйфории. Я вообще трудоголик: чувство долга всегда подстегивало«типичную служащую», которая тихо и мирно дремлет во мне.
    Занятая своими мыслями, яна автопилоте завернула в «Колетт». Как монашка в храм. Для журналисток издамских журналов визит в «Колетт» – это отправление культа и возвращение домой.Как всегда после полудня, water-bar вподвальном помещении был почти пуст. И почему я села в тот дальний угол, а неза большой стол в центре зала? Даже сейчас не могу этого объяснить. Ну да, заним уже устроились две журналистки из «Волны», сидели и клевали «зелёный салатни с чем», фирменное блюдо заведения. (Water-
bar – единственное место в мире, где поняли, чтозаказывая зелёный салат без заправки, клиентка надеется обнаружить рядом с«силосом» пару гренок, немного оливкового масла и пармезана: мы анорексички, ноне козы. Благослови Господь «Колетт»!)
    В нашей профессии здравыйсмысл присутствует в значительно большей мере, чем об этом принято думать:коллеги, пишущие о моде, успели меня предупредить об атмосфере искреннейдушевности, которая царит в отношениях между соперничающими редакциями.Обсудить в неформальной обстановке последние дефиле – привычное дело:достаточно понять с точностью до наоборот то, что станут вам рассказыватьдругие («Я просто в вос-тор-ге от шоу Сен-Пради»), и собственная статья дляближайшего номера готова («Диссонансы Жана-Рауля Жаопарди»). Короче, я легко моглаоказаться за тем столом в компании Алисы Дюпон-Наллар, у нас ее называют АДН, иМари-Лизы Пулишон, «красотки»: увидев меня, обе широко оскалились. Но япредпочла свою укромную нишу, надеясь спокойно обдумать статью.
    Над моим креслом нависали три огромные стеклянные полки сизысканными, привезёнными из разных стран водами, и я почувствовала жажду. Всёслучилось в тот момент, когда я подняла руку, чтобы заказать бутылочку «шардонне».Мне на голову обрушились стеклянные небеса: разлетались на куски бутылки,лопались пузырьки газа, рвались в клочья этикетки. Я успела подумать: «Толькополный кретин мог придумать «Water bar»!» – и погрузилась во мрак.
    Очнувшись, я увиделамилую улыбку Карла Лагерфельда. Говорят, люди после серьёзной травмы ощущаютсебя обновленными и ничего не помнят. Наглое враньё. Я сразу поняла: что-то нетак. Карл никогда не улыбается женщинам, которые так одеваются. Егодефиле уже часа два как закончилось, и сейчас он должен ехать в Милан, глушастаканами лёгкую Колу, которой забит мини-бар в его лимузине. Так что, когдачеловек с хвостиком на затылке без малейшего немецкого акцента спросил, как ясебя чувствую, перед моими глазами промелькнуло случившееся, и я пролепетала:
    – Вы ведь не КарлЛагерфельд?
    – Не совсем.
    – Где я? В Американскомгоспитале?
    – Тоже не совсем. – Онбыл совершенно серьезен.
    – Но я хоть не вгородской больнице? – тихо простонала я. – Моя редакция такого бы не допустила.
    – Конечно. Успокойтесь.Вы… как бы это сказать?.. в другом месте. С вами произошел тяжелейший несчастныйслучай, ваши шансы выжить были минимальными.
    – Были? Пока вы неисчезли, скажите прямо, что я умерла.
    – Похоже на то. – Онкивнул и улыбнулся. – Добро пожаловать в мои владения, Полин Орман-Перрен, попрозвищу ПОП. Разрешите представиться: Я – СОЗДАТЕЛЬ.
    У меня, разумеется, возникла масса вопросов: Я ужасноизуродована? Колетт в курсе случившегося и, если да, то сильно ли онарасстроилась? Узрел ли кто-нибудь в момент трагедии мой лифчик из прошлогоднейколлекции «ЛаПерла»? Нет? Честно? Что, даже сестры по перу? Я сейчас в
VIP-зоне? Успела я перед смертьюпрохрипеть врачам «скорой» рекламный слоган к статье «Все в skirt-trousers», ведьпо вторникам «Модель» сдают в типографию в 17.00 и нужно успеть смакетировать?
    Бог был ошеломлен.
    – Меня предупреждали, но это выше даже Моего понимания! Выпервая из моих «гостей» говорите ТОЛЬКО о себе. Пустой светский треп в режиме«нон-стоп»… Поразительно. Обычно люди не начинают с разговора о любимой маркенижнего белья.
    Не могу передать, до чего мне не понравился его менторский тонпоборника справедливости. Я пошла в контрнаступление: за журналисткой «Модели»,с какой бы важной персоной она ни беседовала, всегда останется последнее слово.Это даже не свойство характера, а своего рода моральный долг.
    – А чего Вы от меня ждали? Чтобы я бросилась перед Вами наколени и принялась молиться на латыни? Вы, как и положено повелителю и мачо,думаете только о своих дурацких спецэффектах: вот он, я, замри, Земля. Но я –профессионал, и журналистский долг дл меня превыше всего. Вы хоть понимаете, вкакое положение я ставлю редакцию, исчезнув за три часа до сдачи номера?  
    – Только недумайте, ПОП, что я хоть чуточку сожалею о том, что факт моего существованиявам абсолютно безразличен. При моем положении проблем с самооценкой не бывает.Так что бросьте трепаться о мачо. У вас семья. Муж, двое детей. Вы их любите.Все вновь прибывшие именно об этом и волнуются: «Как они там? Как их успокоить,сказать, чтобы не расстраивались?» Вот я и задумался. Окончательное суждениевынесу позже. (Тут Он коротко и устало усмехнулся.)
    Я не знала, что сказать. И это несмотря на десять летпрофессиональных интервью с самым разным пиплом, даже с великими, и ни один ниразу не застал меня врасплох. Даже с Мадонной, замкнувшейся в молчании, даже с ДжорджемКлуни, нарочно отвечавшм невпопад (Вопрос: «Как поживаете? Ответ:До следующего вторника, в среду возвращаюсь в Лос-Анджелес.), я всегдадержала марку и сыпала вопросами. Но тут Бог меня уделал. За последниепятнадцать минут я и правда ни разу не вспомнила о своей семье. Неужто янастолько погрязла в работе, что нарушаю элементарное правило, гласящее, чтожизнь успешной женщины на 55% состоит из работы и на 45% – из профессиональногоуспеха? А что, если ужаснее всего – не смерть, а осознание факта, что ты несоответствуешь образу «матери эпохи постмодерна», какой сама ее изобразила в №№2054, 2067, 2093, 2100, 2107, 2119, 2131 и 2142 «Модели». Я готова быларасплакаться, чего со мной не случалось с 2004-го, когда я писала статью оразводе Брэда Питта и Дженнифер Энистон.
    Голос Бога потеплел, но Он меня все-таки добил:
    – Полин, мне не дано читать мысли, но в одном я уверен: дажетеперь, в печали, вы в первую голову думаете о себе.
    Он был прав. Оскорбленное самолюбие задавило грусть в зародыше.
    Я сочла за лучшее сменить тему.
    – Хорошо тут у Вас. Писк моды. – Я одобрительно кивнула нановые модели диванов от Шарлотты Перриан и резные светильники-тыковки отАнтонины Катцефлис.
    – Снова сработал «райский эффект.» – Он весело рассмеялся. – То, что вы здесь видите, видите вы одна. Пятьминут назад я беседовал тут со студентом последнего курса Государственной ШколыУправления – с ним случился удар в разгар подготовки к сессии. По всейвидимости, переутомился. Так вот, он подумал, что очутился в приемнойГосударственного Совета, а я выглядел как Валери Жискар д’Эстен. Бедняга ужаснорасстроился, когда понял, что ему не суждено стать фининспектором.
    – А где же он сейчас? Почему здесь только мы? Где всеостальные?
    – Здесь, рядом. Тут у нас этакая прихожая, тамбур, где можнорасслабиться. Знайте, ПОП, как только мы придем к согласию, вы должны будетесказать одно единственное слово и встретитесь со множеством необыкновенныхмужчин и женщин, которые при жизни сделали современный мир таким, каким вы егознали и любили!
    – Ух ты, класс! Как здорово Вы излагаете, не хуже Жан-ЛюкаСегийона, с
TF-1.
    Карл не уловил иронии.
    – Итак, вы журналистка и работаете в журнале «Модель». С кемхотите познакомиться? Позвольте, я угадаю. Элен Лазарефф[2]?Франсуаза Жиру[3]?
   -  Ну… Может, лучше с Каролин Бессет Кеннеди? Они помирились сДжон-Джоном?
    И тут Бог-Лагерфельд удивил меня: он обхватил голову руками,пытаясь подавить рыдания, и высказался в том смысле, что я только что упустилавторой шанс восстановить подмоченную репутацию, ведь будь я хорошей ученицей,не стала бы просить о встрече с пустоголовой блондинкой, а предпочла бысвященную корову женской прессы либо – семейный долг: одну из двоюродныхбабушек, ушедших в лучший мир двадцатью годами раньше. Я с трудом удержалась отсмеха.
    – Простите, но это уж слишком. Вы правда думали, что я, ПолинОрман-Перрен, по прозвищу ПОП, автор статьи «У меня никогда не будет морщин, я – против», удостоенная премии л’Ореаль за лучшую занимательную статью2004 года, попав в рай, захочу встретиться с пожилыми тетками? И кто толькозанимается у вас сбором данных, ёлки-палки? А может, дело в неверной оценке?Или Вы шутите? У нас с самого начала произошла неувязка?
    – Оценка? Неувязка? О чем Вы?
    Я была в шоке. Бог понятия не имеет о спортивных костюмах откутюр Ab Fab, мороженом с ликером у Дюкас и Валери Лемерсье. Ни о чём вообще.Он пояснил, что из необычной клиентуры у него один из «Монти Пайтон»[4], но«Жизнь Брайана» ему показалась так себе.Тут уже я схватилась за голову сословами: «Долго же мне придётся возиться, чтобы всё Вам объяснить! Впрочем,времени у нас будет предостаточно». И тут Создатель меня огорошил, изменивдальнейший ход моей новой жизни.
    – Это больше от меня не зависит. Теперь вам решать, что будетдальше.
    Жестом Карла, стряхивающего пудру с хвостика, Бог провёл рукойпо макушке, подняв в воздух лёгкие облачка, сделал паузу и сказал:
    – Как вы догадываетесь, Полин, я имею некоторое влияние наземную жизнь людей. Но вмешиваюсь, призывая их к себе, крайне редко. Я создал человекасвободным, позволил ему творить зло, забивать сосуды холестерином, потребляяАперикуб, одеваться у Роберто Кавалли, на манер футболистов клуба «Милан». Ноиногда я могу притормозить процесс умирания, так сказать. Как в вашем случае.Чисто технически, вы сейчас находитесь в состоянии глубокой комы. Осколкибутылки «
Watwiller» с указанием года выпуска, рассекли вам сонную артерию, а«скорая» не смогла приехать вовремя из-за пробок на улице Риволи. А может, вашисёстры по перу из «Волны» не слишком торопились найти телефон – я предпочитаюэтого не знать. Как бы там ни было, вы можете в любой момент оказаться либосреди мёртвых, либо среди живых.
    – Лучше второе, – пискнула я своим милым детским голоском, ккоторому прилагалась неотразимая гримаска, та, от которой, все представителимужского пола – мужчины, дети и даже карликовые кролики – падают, сражённыенаповал.
    Бог и бровью не повел.
    – Учитывая нашу предварительную беседу, Полин, я никак не могудопустить вас в рай. По крайней мере, в вашем нынешнем состоянии. Все, кто тудапопадает, переходят в иное, высшее, измерение. Избавившись, избавившись отбремени мелких земных забот, они сливаются со всеобщим Разумом, погружаются вовселенскую Любовь, проникаются Состраданием, они… Не хмурьтесь, Поп… выражаясь доступным вам языком,есть те, кто готов стать членом клуба, а вот вам до этого ещё очень далеко.
    Это Он обо мне?!Это я не достойна стать членом закрытого клуба? Чтобы не взорваться, я сделаланесколько коротких вдохов.
    – Вы имеете дело с женщиной, которая несколько раз получалаприглашение от отборочного комитета «Who’s Who» и даже, простите занескромность, недавно получила карту Extrême-VIPв бутике «Voyage», самого закрытого в мире британского магазина. В 1999 годутуда не приняли даже Наоми Кэмпбелл! Ладно, проехали. Главная сила журналистокженской прессы в том, что мы адаптируемся где угодно. Если для того, чтобыпопасть к Вам, нужно уметь говорить о Всеобщей Любви и Вселенской Надежде, ясправлюсь: я, как и все, была new age в начале 90-х.
    Бог снова глубоковздохнул: я опять ничего не поняла. Оказывается, именно от суетных мирских забот мне и следовалоотказаться, чтобы получить право переступить порог. Немного подумав, яуспокоилась: учитывая критерии отбора в этот райский
VIP-Club, в нем почти наверняка состоятте еще старые зануды. Я решила схитрить.
    - Ваша взяла. Что же, расстанемся друзьями, отправьте меня наЗемлю, и будем считать вопрос закрытым.
Бог оказался не лишенчувства юмора. Он от души рассмеялся моемунахальству, задумался, пристально разглядывая, и спросил:
    – Полин, вы верите в чистилище?
    – Нет. Пять минут назад я не была уверена, верю ли в Вас, а ужв чистилище с толпами ожидающих своей очереди грешников, тематическимисеминарами по техникам искупления… нет, это слишком.
    – Тут вы и правы, и не правы. Чистилища в том виде, в каком егоописывали средневековые толкователи, не существует. В чистилище люди попадаютпри жизни. Грехи человечество искупает на Земле, понимаете, ПОП? Праздники«Трех золотых дней» в торговых центрах, придорожные рестораны, эпиляции «подбикини», прием новоиспеченных дипломантов в центрах занятости, новые упаковкидля продуктов питания – «Открывается нараз»… Я позволяю всему этому существовать только потому, что человекискренне этого жаждет. Большинство предстающих передо мной людей в земной жизнидосыта наелись подобными мерзостями, что значительно облегчает им задачупостижения Главной Истины. Но это не ваш случай.
    – Не мой?
    – Мои эксперты не ошибаются. Вы родились в дружной, любящейсемье, владевшей загородным домом в провинции Прованс-Альпы-Лазурный Берег иабонементом в парижском «Поло Кантри-клубе». Вы учились в престижной частнойшколе, ни разу не оставались на второй год, получили несколько грамот и почтивсегда, начиная с возраста 17 лет и до замужества, имели успех у тех мужчин,которые вам нравились. В 1990-м вы вышли замуж за милейшего человека, у васдвое детей – мальчик и девочка, оба кудрявые, светловолосые, и собака –короткошерстная такса, получившая медаль в клубе. Вы и ваши близкие совершенноздоровы. Вы носите 38-й размер. Работа у вас очень денежная, на вашем местемечтают оказаться тысячи молодых женщин, известные фирмы иногда присылают вамподарки на дом. Короче: ваша жизнь – «крестный путь», уж я-то знаю, о чемговорю.
    – Ну, счастье не в деньгах и не в успехе. (Не самое удачноевозражение, согласна, но я только-только вышла из комы.)
    – Фи, как банально!
    – Десять лет назад, я потеряла в автоаварии отца.
    – Увы, никто не идет по жизни без потерь, но переживания немешали вам двигаться вперед, напротив. К тому же, у вас потрясающая мать.
    – Издеваетесь? Три месяца назад она убыла в круиз с типом,который моложе меня лет на пятнадцать, и ни разу не позвонила.
    – Вам бы следовало радоваться, что мама не вмешивается в вашужизнь. Не всем так везет, – улыбнулся Он.
    – Да кто вы такой, чтобы судить о моих страданиях? –возмутилась я, с вызовом вздернув подбородок.
    И не успела я пожалеть о столь красноречивом своем выпаде, какмой собеседник резко бросил:
    – Я – Тот, Кто Знает. Скажи спасибо, дурочка, что Я есмь любовьи сострадание.
    Во многих отношениях разговор с Богом подобен беседе с главнойредакторшей: мало того, что за тобой никогда не оставят последнего слова, такеще и будут бессовестно тобой манипулировать. Когда я попыталась оправдаться(почему, если мне повезло родиться под счастливой звездой, что никак от меня независело, я не заслуживаю рая?), Бог тут же наподдал мне:
    – Вы же умная женщина, ПОП. И наверняка догадываетесь, что васждет в «мире ином»? 99% местных обитателей Земли куда хуже вас. Как онипосмотрят на дамочку, которая в сорок лет повизгивает от восторга при видефотографии Джуда Лоу[5], укоторой на все наперед готов ответ, аволнует ее по-настоящему лишь вопрос о том, будет ли бирюзовый цвет писком модыв зимнем сезоне. Да вас на клочки разорвут.
    Я возмутилась: как можно говорить о моей профессии такимизбитым языком! Как можно меня, журналистку, всю жизнь посвятившую служениюженщинам, считать претенциозной дурой? Тут я опустила глаза и увидела, в какомжалком состоянии оказался мой французский маникюр после трагедии. К горлуподступили рыдания.
    Помолчав, Бог продолжил:
    – ПОП, вы сами знаете, что с вашей жизнью что-то не так. Свашими данными можно было бы придать существованию больше смысла. Поставить перона службу обездоленных и отверженных. К счастью, не все потеряно: если выпопадете в рай, я сделаю вам предложение, и вы сможете жить, а не имитироватьжизнь…
    Я содрогнулась. «Быть, ане казаться» в Его понимании наверняка означает сидеть в спортивном костюмеи часами читать «Дипломатический мир», а не щебетать с приятельницами вкабинете педикюрши. Бог – Он явно что-то задумал – продолжил с милой улыбкой:
    – …многие из тех, кто попал в вечность задолго до вас,замечают, что духовная жизнь здесь весьма богата, а вот возможность развлечьсяпредоставляется совсем нечасто. Молодых женщин здесь немного, но для них времятянется особенно долго. У меня давно появилась мысль выпускать для них газету вполуженском-полуновостном формате. Разумеется, серьезное издание, но в самомсовременном стиле. Поскольку Франсуаза Жиру мое предложение отклонила – я итеперь не понимаю почему, – мне очень нужен профессионал пера. Как только яувидел ваше досье, мне все стало ясно…
    Он вдохновенно воздел вверх указательный палец и радостноспросил:
    – Не хотите стать главным редактором издания «Крылья, журналвысокого полета»?
    Приплыли… Напудренная физиономия Бога-Карла сияла отудовольствия. А у меня в голове мелькали заголовки Его мечты. Обложка сфотографией Матери Терезы, золотыми буквами написано: «Эксклюзивное интервью: молоденькая святая открывает нам свое сердце». Внутри игра-тест: «Кто вы,Любовь или Дар?» за подписью Франциска Ассизского, статья о моде МарииМагдалины, психологические записки Жанны д’Арк «Чем заниматься, войной или любовью, нужно ли выбирать?» и, самойсобой разумеется, советы по вязанию Терезы из Лизье «Свяжи сама накидку из конопли». И так пятьдесят два раза в год втечение… вечности, под началом директора издания, одержимого манией величия иимеющего на это полное право. Так, посмотрим, Иисус родился 24 декабря, значит,Козерог, следовательно, дьявольски неподходящий руководитель для Рака, то естьдля меня. Нечего удивляться, что эта хитрая бестия Франсуаза Жиру уклонилась от такой чести.
    – Я… польщена Вашим доверием. Увы, у меня никогда не получалосьникем руководить, решать за других, что им делать. Я сама с трудом следуюсобственным советам. Куда уж тут возглавлять Вашу редколлегию.
    – Ну-ну, вы себя явно недооцениваете. Вы действительно никогдане стояли во главе команды, но ваша семья – настоящее маленькое предприятие ивы руководите им мастерски! Когда вы познакомились с будущим мужем, он клялся,что скорее сядет на кол, чем женится, а семнадцать лет спустя выглядитсчастливейшим отцом семейства.
    Я чуть не захлебнуласьадреналином: Пьер, дети, что с ними теперь будет? Который час? 16.07, но какогодня? Вторник… Только не это! По вторникам Афликао, наша «домашняя» лиссабонка,ходит на курсы по ненасильственному общению, значит, я должна забрать Адель.Черт, нужно было сразу предупредить, что я никогда не смогу вовремя приходитьза ребенком. По мобильному отсюда вряд ли удастся дозвониться. А Богу объяснять– только время зря тратить. Ну как втолковать Всевышнему, что мы, земные люди,у которых нет впереди вечности, живем, складывая время по кирпичикам, каждый изкоторых совершенно автономен и, если их не держать железной хваткой, все рухнетв тартарары? Пора было сворачивать беседу.
    – Управлять вашим женским журналом я, пожалуй, не смогу. Каковаальтернатива?
    – Я предлагаю вам вернуться туда, откуда вы пришли. Но приодном условии: вы радикально измените ваши взгляды и образ жизни. Станетелучше, глубже, великодушнее, восприимчивее к Другому. Чтобы постичь то Главное,о чём я вам говорил. Живите на Земле и будьте достойны тех, кто находится враю. И без фокусов. Если попытаетесь вернуться к прежнему скверному образужизни, я немедленно доставлю вас сюда… окончательно. ПОП, я даю вам возможностьпревратить вашу жизнь в предназначение. Это будет тяжело: вы будетепродвигаться наугад, вам придется столкнуться с холодностью и непониманием, выстанете спотыкаться, даже падать… но я не оставлю вас в одиночестве. У васбудет мало времени и вам придется самой понять, чего именно я от вас жду и вкакие сроки вам следует уложиться. Где бы вы ни были, я повсюду незримо будурядом с вами, дабы вокруг вас сияли Красота и Добро.
    Это было больше, чем я ожидала. Но я тут же ухватилась заединственную возможность очнуться от кошмарного сна и торжественно пообещала, чтоочень скоро сама Святая Тереза в сравнении со мной покажется последнейпотаскухой.
    – Мне не терпится на это взглянуть. Удачи Святая Пустышка. –Карл Лагерфельд улыбнулся.
Потом свет погас.


[1] Имяактрисы – Деми – по-французски означает «половина».

[2] Главажурнала «Elle»

[3] Известнаяфранцузская журналистка и писательница, в свое время возглавляла журнал Elle

[4]Известная французская комик-труппа

[5]Английский киноактер



© Издательство «Фантом Пресс»
(495)787-34-63
(495)787-36-41
phantom@phantom-press.ru
 
Создание сайта - FastWeb.