ПО ТУ СТОРОНУ КРОВАТИ
DE L’AUTRE CÔTÉ DU LIT
(перевод Наталья Василькова)

        Покажется ли жизнь прекраснее, если лечь на другуюсторону кровати и посмотреть на всё с иной точки зрения? Ариана и Юго думали,что да, покажется, потому и попросили судебного исполнителя, который пришел кним составить акт о просрочке окончания ремонта в их доме, помочь им заоднопоменяться жизнями: работами, чековыми книжками, автомобилями... Оказавшись наместе другого, считали они, мы сможем победить рутину, неизбежную после десятилет совместной жизни, когда чувствуешь себя не иначе, как белкой в колесе...
     Но... легко ли стать продавцом бижутерии на дому, еслидо того ты руководил большим и серьезным предприятием? Станут ли служащие,здоровенные, как холодильник, уважать субтильную начальницу? Можно ли устоятьперед искушением, если клиентки встречают тебя в дезабилье цвета пармскойфиалки? Надолго ли хватит терпежу при условии, что дети не тебя станут проситьпоцеловать их на ночь? И как следовать неизменно правильным курсом, когдаслишком уж совершенная теща взирает на тебя неодобрительно, а друзьянасмешничают? Ко всеобщему изумлению этот безумный эксперимент принесет-такисвои плоды. Правда, не совсем те, которых от него ждали...

Отрывок из книги

    Дрррррр! Дррррррррр!Сверло электродрели впивается в барабанную перепонку левого уха Арианы Марсиак.Она открывает глаза: на светящемся экранчике цифры – 09.12. Черт, надо же,проспала! Но ведь она смутно припоминает, как совсем недавно заплетала в косудлинные волосы дочки, Луизы. После этого Юго сразу же повез детей в школу:четверг – его день. Наверное, едва Ариана услышала рокот мотора удаляющейся поаллее «ауди», она и совершила эту непростительную глупость: на минуточку,только на минуточку опустила голову на подушку «Грёза нимфы», которую такгорячо советовал купить полгода назад Пьер Бельмар на первом канале, всего-тона одну минуточку – ну и вот… Она даже заподозрила работников Телемагазина втом, что они добавляют к гусиному перу молекулы психотропов: наркоманы – самыеверные клиенты, уж это-то всем известно.

    Она чувствует себявиноватой, да какое там виноватой: настоящей преступницей! Во всем Везиненаверняка проснулась последняя. Она подумала о сотнях домов, где энергичныеженщины приканчивают вторую чашку кофе, все утренние звонки они сделали, посудупосле завтрака вымыли, детский распорядок дня уточнили, брюки, которые надоотдать в чистку, аккуратно сложили стопочкой и отнесли в прихожую… А она,тусклая и вялая, с красной заспанной щекой, на которой отпечаталась складкапростыни, даже не уверена, что запихнула сыну в ранец спортивную форму… Жалкоесущество, ох, какое же она жалкое существо…
    И ко всему еще тупая,туго соображает. Раз воет дрель – значит, на первом этаже уже вовсю шуруютрабочие. Ариана прекрасно знает, что это нежданная удача. Три месяца –достаточный срок, чтобы разобраться в правилах, царящих на любой стройплощадке,где происходит капитальный ремонт:
    1) Бригада ремонтников(подобно повышению цен на бензин, беременности двойней или возвращению настраницы модных журналов юбок-брюк) никогда не приходит в то время, когда ееждешь.
    2) а если в видеисключения бригада ремонтников и появляется в назначенный день, работают онитолько с 7.30 до 9.25 – потом перерыв. Потом они садятся перекусить, потомначинают ругаться, поскольку электрик до сих пор не проложил провода, а это«очень серьезно» нарушает график каменщика. Потом они мирятся и трудятся непокладая рук с 14.22 до 15.07. Потом у них начинает заливаться мобильник: звонит клиентка-калека с шестьюдетьми, которой нужно срочно составить смету, – так что сразу после звонка они улетучиваются.
    Теперь или никогда –таков должен быть девиз Арианы, если она хочет их поймать.

    Она не дрогнув вынесла нежнейшиеутренние приветствия Навеса – этот плод любви таксы и пуделя десять лет назадбыл обнаружен привязанным к стойке инженерного сооружения Жана-Клода Деко[1] – отсюда и имечко. Сколькоможет быть лет этому забавному песику, больше всего похожему на сэндвич, накоторый кто-то ненароком наступил? Сто пятнадцать, если судить по неистребимомузапаху из пасти – неистребимому, несмотря намногочисленные попытки от него избавиться. Ну, это дома так считают, чтосто пятнадцать, ветеринар говорит, все-таки поменьше. В любом случае Навес –существо нежное и чувствительное, и особенно нежный и чувствительный у негожелудок. Сладко потянувшись и испустив при этом со страшным треском газы, малышспрыгивает с кровати и со всех ног бежит за хозяйкой.

    Ариана надевает шерстяноеплатье цвета сливы с внушительного размера сборчатой пумпочкой на плече –дивное необуржуазное украшение в постмодернистском вкусе Мари-Франс Гаро[2],именно то, что надо для послеобеденных встреч. Дальше – легкий макияж: пару размазнула тональным кремом по носу и подбородку, чуть тронула удлиняющей тушьюкончики ресниц, нанесла на губы абрикосовый блеск, осторожно растерла по скуламрумяна персикового оттенка… так, теперь пригладить щеткой волосы цвета«украинской пшеницы» Féria с оттенком «веселой белки» Régécolor – гениальнаянаходка ее стилиста Регины, непревзойденного мастера, она как никто умеетдобиваться супермодного колорита светлого йоркшира… теперь на ноги – туфли нашпильках Zara, классно они подделывают обувку от Маноло Бланика – разве чтоарт-директор «Vogue» отличила бы, ну так среди клиенток Арианы, слава Богу, ее не значится…и – поехали!
    Не тут-то было: внизу ждала смерть с косой, размноженная в шести экземплярах, на каждом – синийрабочий комбинезон. Чувство юмора у Арианы сейчас отсутствовало напрочь, но привиде выстроившегося внизу почетного караула она невольно замурлыкала себе поднос песенку Азнавура про то, что они пришли, они все здесь, и мать вот-вот отних уйдет… Навес забеспокоился, распластался у ног хозяйки и, спрятав мордумежду лапами, тихонько завыл.

    И в самом деле, этиммрачным январским утром ни у месье Дилабо, прораба, ни у месье Педро,сантехника, ни у месье Бушикряна, маляра, которого неизменно сопровождали двамолчаливых подмастерья, ни у месье Нерво, электрика – ни у кого из них душа нерадовалась. Что привело их в такое уныние? Не вышел на работу месье Гонсальво,штукатур. Как и следовало ожидать, это «серьезно нарушало график». Было всегодевять часов двадцать семь минут, и, если посмотреть под таким углом, графикони опередили, подумала Ариана. Сантехник грудью стал на защитусоотечественника и, изобразив на лице приличествующее случаю выражение,объяснил, что тот «ходить на один похорон бабок в своя семействах». (Двадцатьлет тяжкого труда на французской земле не изничтожили стойкого лиссабонскогоакцента месье Педро.) Месье Дилабо, весь нашпигованный народной мудростью –куда там рождественской индейке! –оборвал его прочувствованную речь сухим: «на нет и суда нет». Никто неподозревал Гонсальво, честного и трудолюбивого человека, в том, что он филонит,в нем видели жертву поразившей семью эпидемии (надо же, тринадцатый покойник сначала ремонта, подумала Ариана) – вся проблема заключалась в том, что безГонсальво ремонт пробуксовывал. И, конечно, проблем с нарушением графика так нерешить.
    – Беда одна не ходит,верно, мадам Марсиак?
    Господи, как раздражаетее этот прораб! Сегодня Ариане особенно хотелось перейти в рукопашную. А что допоговорок, так она их знает не меньше!
    – Конечно-конечно, тольконе было бы счастья, да несчастье помогло!
    – К чему это вы клоните,мадам Марсиак?
    – Как аукнется, так иоткликнется, как потопаешь, так и полопаешь; ну а если, учитывая, чтонезаменимых нет, почему бы не заменить кем-нибудь месье Гонсальво на период,пока он хоронит свою дорогую усопшую?
    – Увы, в моемраспоряжении сейчас нет ни одного надежного человека. За двумя зайцамипогонишься – ни одного не поймаешь, мадам Марсиак!
    – Стоп-стоп-стоп,смелость города берет!
    – Такая жалость, но,видите ли, мастера по работе узнают,я-то знаю, о чем говорю. Обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду!
    Ладно, счет 2:1. Но онаеще не сказала своего последнего слова!
    – Знаете что, месьеДилабо? Давайте попробуем поставить на его место кого-то из молодых,подмастерье. Ведь дело делу учит!
    Молчание в ответ.
    – Волков бояться – в лесне ходить! – выкрикнула Ариана.
    Гордость бригадира былауязвлена.
    – Береженого Бог бережет!– процедил он.
    – Не разбив яиц, несделаешь яичницы! – возразила Ариана. И тут же получила в ответ:
    – Близок локоть, да неукусишь!
    О, черт! Он сильныйсоперник! Ариана даже растерялась, только и смогла в ответ пискнуть:
    – Всякая пакость находитсвою гадость! – ничего другого в голову не пришло. И тогда Дилабо, ссатанинской усмешкой на устах, окончательно ее добил:
    – Тише едешь – дальшебудешь, мадам Марсиак.
    Молодой женщине ничего неоставалось, как признать свое поражение, и она пролепетала:
    – Ну, придумайтечто-нибудь, месье Дилабо. То, чего хочет женщина, хочет Бог…
    Прораб покачал головой ипопросил разрешения уйти: клиентка-инвалид с шестью детьми уже час какдожидается сметы на малярные работы. Что поделаешь, пришлось расстаться. Вздохии бормотание насчет того, что на каждый день хватит забот, всякому овощу своевремя, но зато после дождичка, авось, будет и солнышко, слышались только содной стороны.