Книжные серии
КОРОТКАЯ ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ ОАСКАРА ВАУ ДЖУНО ДИАС
JUNOT DIAZ

КОРОТКАЯ ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ ОАСКАРА ВАУ
THE BRIEF WONDROUS LIFE OF OSCAR WAO
(перевод Елена Полецкая)

Роман американского писателя доминиканского происхождения вышел в 2007 году и в следующем, 2008-м, получил Пулитцеровскую премию, Премию Джона Сарджента и Национальную Премию критиков, а также вошел в шорт-лист Дублинской премии. Удивительный по своей сложности и многоплановости роман критики едва ли не хором сравнивают с шедевром Маркеса "Сто лет одиночества". Поэтическая смесь испанского и американского английского; магические элементы; новый культурный слой, впервые проникший на столь серьезном уровне в литературу – комиксы; история Доминиканской республики, семейная сага, роман взросления, притча, полная юмора. Словом, в одном романе Джуно Диаса уместилось столько всего, сколько не умещается во всем творчестве иного хорошего писателя.

Очень заковыристо все в жизни Оскара, доброго, но прискорбно тучного романтика и фаната комиксов и фантастики из испано-язычного гетто в Нью-Джерси, мечтающего стать доминиканским Дж.Р.Р. Толкиеном, но прежде всего – найти любовь, хоть какую-нибудь. Но мечтам его так и остаться бы мечтами, если бы не фуку – древнее проклятье, преследующее семью Оскара на протяжении многих поколений: тюрьма, пытки и страдания, трагические происшествия и, самое печальное, несчастная любовь – таков удел семьи Оскара. Его мать Бели – божественная красавица с неукротимым и буйным нравом, испытала на себе всю силу семейного проклятия. Его сестра попыталась сбежать от неизбежности. И Оскар, с отрочества тщетно мечтающий о первом поцелуе, был бы лишь очередной жертвой фуку – пока одним знаменательным летом он не решил избавить семью от страшного проклятья.

С невероятной энергией, литературным обаянием и знанием предмета Джуно Диас погружает читателя в бурную жизнь Оскара, его своенравной сестры Лолы и их неистовой матери Белисии, красавицы с королевской статью, а также в историю эпического путешествия семьи из прекрасного, но печального Санто-Доминго в обыкновенный американский городок Патерсон и обратно. Искренности и юмору автора трудно противостоять. «Короткая фантастическая Оскара Вау» живописует современный мир в непривычном, тревожном и завораживающем ракурсе, повествуя об извечной готовности человека претерпеть все – и рискнуть всем – во имя любви.

Иначе, как подлинным литературным триумфом этот роман назвать невозможно, и со всей очевидностью, Джуно Диас – один из самых необычных, своеобразных и притягательных писателей наших дней.

Пресса о книге

Смешно, умно и проницательно… Невероятно динамичная книга, благодаря, не в последнюю очередь, насыщенному адреналином авторскому стилю. Роман этот решительно подтверждает: голос Диаса в современной прозе – один из наиболее уникальных и выразительных.  Мичико Какутани, The New York Times    

 Потрясающе… Написанная с необычайным драйвом на смеси испанского и английского, эта книга буквально нашпигована отсылками к различным культурным феноменам – от Флобера до «Дюны» и «Звуков музыки» – не говоря уж о весьма познавательных и отвязных сносках касательно карибской истории. Читать это – одно и непрерывное удовольствие, не меньшее, чем перечитывать. Дженнифер Риз, Entertainment Weekly     

 Безусловно выдающийся роман… «Наверное, Короткую фантастическую жизнь Оскара Вау» можно назвать сагой о семье эмигрантов, но это будет не совсем справедливо. Скорее, это семейно-эмигрантская сага для тех, кто в принципе не читает семейных и эмигрантских саг. Лев Гроссман, Time         

 Панорамный и очень личный роман. Эту книгу невозможно классифицировать, она не укладывается в жанровые рамки. В ней сплелись ад и рай. Los Angeles Times

 Диас утонченно балансирует в своем романе сразу на нескольких уровнях. Он мешает отрывочность комиксного сюжета (побег, предательство, искупление) с честным реализмом, испанский сленг с утонченным английским, постмодернистскую литературность с детской наивностью. New York Magazine

 Одно из главных достоинств романа Диаса – интимная, очень личная интонация, с которой рассказана семейная трагедия нескольких поколений, тесно связанная с трагедий  страны. В его книге и настоящее, и прошлое находятся в фокусе, и возникающие при чтении  картинки столь резкие, что больно глазам. Акробатическая проза выписывает идеальные фигуры, перемещаясь от реальности к  фантазии, от прошлого к настоящему. The Boston Globe

 Диас пишет завораживающе, почти магически. Мы словно сидим в поезде, а за окном проносятся то прекрасные, то пугающие картины. В ландшафте Диаса мы все равны, все мы жертвы и герои одновременно. Мы вместе погружаемся в ад и вместе взмываем в рай. Веселясь и горюя. Esquire

Мы ждали такого романа много лет. И вот он. Как взрыв. Короткий и фантастический, как жизнь Оскара Вау. The Washington Post Book World

Отрывок из книги

Рассказывают, он прибыл из Африки, приплыл безбилетником, затаившись в плаче обращенных в рабство, а потом излился смертной отравой на земли народа Таино ровно в тот миг, когда один мир сгинул и возник другой; этого демона втащили в мирозданье через врата кошмаров, сквозь трещину, образовавшуюся там, где лежат Антильские острова. Fukú americanos, или попросту фуку – в общем это означает «проклятье» или некий «злой рок», а конкретнее, Проклятье и Злой Рок Нового Света. Его еще называют адмиральским фуку, потому что Адмирал[i] был разом и его повивальной бабкой, и одной из его самых заметных жертв среди европейцев; пусть Адмирал и «открыл» Америку, но умер он в нищете, страдая от сифилиса и внимая ангельским голосам (якобы). В Санто-Доминго, земле, которую он любил сильнее прочих (и которую Оскар в итоге назовет «нулевой отметкой Нового Света»), само имя Адмирала превратилось в синоним обеих разновидностей фуку, большой и малой; произнести вслух это имя или даже услышать, как кто-то другой его произносит, все равно что накликать беду на себя и своих близких.                        

Впрочем, как фуку ни величай и какое происхождение ему не приписывай, ясно, что толчком к его бесчинствам послужило появление европейцев на Островах, и с тех пор мы в дерьме. Может, Санто-Доминго и впрямь «нулевой километр» фуку, его порт прибытия и главная резиденция, но не будем забывать, что все мы – дети этой страны, нравится нам это или нет.    

 

И заметьте, фуку – вовсе не древняя история, не байка про призрака, зарытого в далеком прошлом и более не способного стращать людей. В жизни моих родителей фуку был реальнее некуда – тем, во что так называемые простые люди с готовностью верили. У любого имелся знакомый, работавший в президентском дворце, и точно так же у любого имелся знакомый, которого сожрал фуку. Как говорится, это носилось в воздухе, хотя в беседах фуку обычно не затрагивали; впрочем, и другие наиболее важные темы тоже. Однако, в те старинные деньки фуку жировал; у него даже был личный промоутер, или верховный жрец, называйте как хотите. Наш тогдашний пожизненный диктатор Рафаэль Леонидас Трухильо Молина.[1] Никому неведомо, кем был Трухильо, слугой фуку или его хозяином, исполнителем или начальником, но очевидно, что между ними существовало взаимопонимание, эти двое были близки. Люди, и не только простые, но и образованные, верили, что всякий, кто замышляет против Трухильо, навлекает невероятной силы проклятье на себя и своих потомков до седьмого поколения, а то и глубже. Стоит лишь плохо подумать о Трухильо, и –бац! – ураган смоет ваш дом в море, или – бац! – камень упадет прямо с неба и раздавит вас, а то и – бац! – креветка, съеденная на завтрак, к вечеру обернется фатальным заворотом кишок. Вот почему любой, кто пытался убить диктатора, всегда попадался, вот почему ребята, что наконец его прикончили, приняли столь ужасную смерть. Взять хотя бы Кеннеди, чтоб его. В 1961-м он дал добро на уничтожение Трухильо, приказав ЦРУ доставить оружие на Остров. Промашка вышла, босс. Умные головы в разведке не сообщили Кеннеди главного, того, что было известно всем доминиканцам от мала до велика, от богатенького белого хабао из Мао до последнего нищего охламона-гюэя из Эль Буэя, от старейшего долгожителя-ансьяно из Сан-Педро-де-Макорис до самого мелкого шкета-карихито из Сан-Фанциско: на семью того, кто убьет Трухильо, обрушится такой страшный фуку, по сравнению с которым злой рок Адмирала покажется сущей фигней.

 

Хотите знать окончательный и исчерпывающий ответ на вопрос комиссии Уоррена «кто убил Джона Кеннеди?» Тогда позвольте мне, вашему смиренному хранителю, поведать чистейшую божескую правду: это была не мафия, и не Линдон Бэйнс Джонсон, и не Мэрилин охренительная  Монро. Не пришельцы, не КГБ и не одинокий стрелок. Не «Охотничье братство Техаса», не Ли Харви Освальд и не Трехсторонняя комиссия[ii]. Его убил Трухильо; его убил фуку. Пресловутое проклятье семьи Кеннеди – откуда еще оно могло взяться на фиг?[2] А как насчет Вьетнама? Почему, по-вашему, величайшая мировая держава вдруг проиграла войну стране третьего мира? Какому-то занюханному, уж простите, Вьетнаму. И, возможно, вы сочтете любопытным такой вот факт: когда Штаты только разворачивались во Вьетнаме, 25 мая 1965 года президент Линдон Джонсон санкционировал незаконное вторжение в Доминиканскую республику. (Санто-Доминго был Ираком, когда об Ираке еще и помину не было.) Американцы одержали блистательную победу, после чего многие войсковые подразделения и разведгруппы, участвовавшие в «демократизации» Санто-Доминго, сразу же перебросили во Вьетнам. И что, по-вашему, эти солдаты, техперсонал и шпики везли с собой в рюкзаках, чемоданах и нагрудных карманах? Что застряло в волосках их ноздрей, прилипло к подошвам ботинок? Всего лишь маленький подарочек от моего народа Америке, скромное вознаграждение за несправедливую войну. Точно, ребята. Фуку.    

Вот почему важно помнить: фуку не всегда разит со скоростью молнии. Иногда он запасается терпением, уничтожая несчастного поэтапно, как это случилось с Адмиралом или американцами на рисовых полях Вьетнама. Порой он действует медленно, порой быстро. Отчего его погибельный потенциал лишь крепчает – трудно предвидеть, когда он ударит, чтобы сосредоточиться в нужный момент. Впрочем будьте уверены: подобно Дарксайду с его омега-лучами, подобно Морготу с его гнусными происками[3], сколько бы фуку ни вилял и ни юлил, эта мразь всегда – повторяю, всегда – возьмет свое.     

 

И не важно, верю ли я сам в это, скажем так, Великое Американское Проклятье. Когда поживешь столько, сколько прожил я в стране, «излюбленной» фуку, тебе порасскажут множество разных историй. В семье любого жителя Санто-Доминго кто-нибудь да сталкивался с фуку. Мой тио, дядя, из Сибао, отец двенадцати дочерей, утверждает, что сыновей у него нет, потому что прежняя возлюбленная наслала на него проклятье. Фуку. Моя тиа, тетушка, уверена, что не обреола счастья в жизни, потому что рассмеялась на похоронах соперницы. Фуку. А мой абуэло, дедушка, убежден, что рассеяние доминиканцев по свету – месть Трухильо своему народу за то, что народ его предал. Фуку.

Отлично, если вы не верите в подобные «предрассудки». И даже больше, чем отлично, – это просто потрясающе. Ибо во что бы вы ни верили, фуку верит в вас.      

Совсем недавно, заканчивая эту книгу, я запустил словечко фуку на доминиканский форум – из чистого любопытства; я ведь теперь такой умный, образованный. И что, меня, блин, завалили комментариями. Видели бы вы, сколько я их получил. И продолжаю получать. И не только от доминиканцев. Пуэрториканцы хотят обсудить своих фуку, у гаитянцев тоже имеется какая-то схожая дрянь. Историй про фуку – чертова пропасть. Даже моя мать, которая почти никогда не вспоминает вслух Санто-Доминго, вдруг поделилась своими соображениями на эту тему.   

Думаю, вы уже догадались, что у меня есть своя история про фуку. Как бы мне хотелось объявить ее лучшей из всех известных – фукуниана номер один, – но не могу. Моя история не самая страшная, не самая точная, не самая жестокая и не самая красивая.

Она просто держит меня за горло и не отпускает.   

 

Я до конца не уверен, понравилось бы Оскару такое жанровое определение – история про фуку. Он был несгибаемым приверженцем фантастики и фэнтези, полагая, что именно в этой стилистике мы все и живем. Он бы спросил меня: что на свете фантастичнее Санто-Доминго? И невообразимее Антильских островов?

Но теперь, когда я знаю, чем все закончится, я должен задаться вопросом: что на свете больше, чем фуку?      

 

И последнее, ей-богу, последнее замечание, прежде чем штат Канзас отправится баиньки: когда произнесенное вслух имя Адмирала или оброненное невзачай «фуку» вгоняет в дрожь, люди в Санто-Доминго с давних пор прибегают к проверенному средству – одному-единственному, другого не существует, – чтобы предотвратить катастрофу, не позволить беде скрутить тебя, к одной-единственной надежной защите, способной обезопасить тебя и твою семью.  Разумеется, эта выручалка – слово. Просто слово (сопровождаемое обычно энергичным скрещиванием указательных пальцев).

Сафа. Нечто вроде «чур меня». 

В былые времена это слово употребляли много чаще и, скажем так, шире; городская жизнь многих расслабила. Тем не менее, существуют люди, вроде моего тио Мигеля, обитающего в Бронксе, который «сафит» все подряд. Старая школа, что поделаешь. «Янкиз» ошиблись в финальной подаче – сафа; угощаешь человека пассифлорой – сафа. Сафа круглые сутки в надежде, что злой рок не успеет тебя зацепить. И сейчас, когда я пишу эти слова, я спрашиваю себя, а может, моя книга – тоже сафа. Мое очень личное контрзаклятье.             

 

 

 


[1]Для тех, кто пропустил две обязательные секунды доминиканской истории: Трухильо, один из печально знаменитых  диктаторов двадцатого века, управлял Доминиканской республикой с 1930 по 1961 годы с неумолимой и стабильной жестокостью. Тучный мулат с свинячьими глазками и садистскими наклонностями, выбеливавший себе кожу, носивший обувь на платформе и обожавший бельишко наполеоновской эпохи, Трухильо (также известный под именами Эль Хефе – Шеф с большой буквы, Скотокрадово Семя и Мордоворот) сумел взять под контроль всю политическую, культурную, социальную и экономическую жизнь в ДР, применив весьма действенное (и не раз опробованное) средство – микс из насилия, в том числе над женщинами, запугивания, кровавой резни, раздачи должностей и террора; на страну он смотрел на как плантацию, где хозяином был он и только он. На первый взгляд, типичный латиноамериканский каудильо, однако его власть была обречена по причинам, которые, смею утверждать, почти никто из ученых, а также писателей не смог распознать или даже вообразить. Он был нашим Сауроном, нашим Эйроном Годзиллой, нашим Дарксайдом, нашим Диктатором на веки веков, то есть, персонажем столь диковинным, непредсказуемым и неприглядным, что даже научные фантасты толком бы не знали, что с ним делать.  Он был известен тем, что переиначил все географические названия  в стране в свою честь (пик Дуарте стал  пиком Трухильо, а Санто-Доминго-де-Гусман, первый и самый древний город Нового Света, превратился в Сьюдад-Трухильо, Тухильоград); тем, что накладывал лапу на любое национальное достояние (отчего вскоре вошел в топ-лист богатейших людей планеты); тем, что создал одну из мощнейших армий в нашем полушарии (у этого козла имелись даже бомбардировщики, господи прости); тем, что трахал всех привлекательных «кисок», какие только попадались ему на глаза, включая жен своих подчиненных, –  тысячи, тысячи и тысячи женщин; тем, что ожидал, нет, требовал  безоговорочного почитания своей персоны народом –  его драгоценным пуэбло (недаром главный государственный лозунг звучал так: «С нами Бог и Трухильо»); тем, что управлял страной как тренировочным лагерем морских пехотинцев; тем, что лишал друзей и врагов собственности и должностей по личному капризу, а также тем, что обладал почти сверхъестественными  способностями.

Среди его выдающихся достижений значатся: геноцид гаитян, приезжих и местных, в 1937 году;  одна из самых длительных и катастрофических диктатур, поддерживаемых США в Западном полушарии (и если мы, латиносы, в чем-то и знаем толк, так это в покорности диктаторам, поддерживаемых США, так что теперь вам ясно: победа досталась нам дорогой ценой; чилийцы с аргентинцами до сих пор с этим не разобрались); построение первой клептократии в современном мире (Трухильо был Мобуту, когда о Мобуту еще и помину не было); систематический подкуп американских сенаторов; и последнее, хотя и самое существенное – радикальная перековка граждан Доминиканской республики (Трухильо удалось то, на чем даже штатовские морские пехотинцы во время оккупации обломались).   

 

[2]  Для тех умников, кто во всем видит заговор: в тот вечер, когда Джон Кеннеди-младший с женой Каролиной Биссет и ее сестрой Лорен летел в самолетике «Пайпер Саратога» навстречу своей гибели, на островке Уайнярд у побережья Массачусетса любимая прислуга дедули и папули обоих Джонов, старшего и младшего, доминиканка Провиденсия Паредес готовила для дедули-папули его любимое блюдо: жареную курицу. Но фуку всегда начинает есть первым и съедает все до крошки.  

[3] «Я – первородный король Мелькор, могущественнейший из всех Валаров, бывших до сотворения мира и сотворивших его. Мои желания тенью ложатся на Арду, и все, кто там есть, медленно и неуклонно подчиняются моей воле. На всеми, кого вы любите, нависает мое разумение, нависает, словно облако, Злой Рок, окутывая их тьмой и вгоняя в отчаяние. Куда бы они ни направились, их сопровождает зло. Какие бы слова ни сорвались с их уст, в них заключена кривда. Что бы они ни совершили, все обернется против них. Они умрут без надежды, проклиная и жизнь, и смерть.» Дж. Р. Р. Толкин «Дети Хурина»

 


[i] Адмиралом в испаноязычном мире называют Христофора Колумба, который был похоронен в Санто-Доминго, затем его прах перевезли в Гавану и окончательно он упокоился в Севилье – такова версия испанцев. Но доминиканцы считают, что могила Колумба по-прежнему находится на их острове. В 1930-х годах появилась идея возвести маяк на месте могилы Колумба. Маяк (а точнее, музей) был построен только в 1992 году, и с тех пор это главная достопримечательность города. Строительство Маяка Колумба, как и само путешествие Адмирала, сопровождалось смертями, случайными и неслучайными, что породило легенду о фуку – сугубо доминиканском проклятии, связанном с Колумбом, а в 20 веке и с диктатором Трухильо. В 1948 году были произведены взрывные работы для закладки Маяка, в результате облмками скал засыпало автомобили и людей, и Трухильо, будучи человеком крайне суеверным, прекратил строительство, которое возобновилось только после того, как диктатура осталась в прошлом.

 

[ii] Версий нераскрытого убийства президента Джона Кеннеди предостаточно, есть срединих и экзотические. Вице-президент Линдон Джонсон, занявший пост президента после гибели Кеннеди, отменил ряд важных решений предшественника, фактически развернув политический курс. Мэрилин Монро, с которой у Кеннеди, как считается, была связь, тоже оказалась под подозрением. Существует версия, что Кеннеди стало известно о связи правящей элиты США с пришельцами из космоса и намеревался обнародовать этот факта потому пришельцы были вынуждены устранить его.Под подозрением были и тайные общества, среди которых упомянутые в книге «Трехсторонняя комиссия» и «Охотничье братство Техаса».

 


© Издательство «Фантом Пресс»
(495)787-34-63
(495)787-36-41
phantom@phantom-press.ru
 
Создание сайта - FastWeb.