Книжные серии
ТИГРЫ В КРАСНОМ ЛАЙЗА КЛАУСМАНН
LIZA KLAUSSMANN

ТИГРЫ В КРАСНОМ
TIGERS IN RED WEATHER
(перевод Элина Богданова)

Летние люди на фоне тревожного пейзажа.   Дебютный роман прапраправнучки великого американского классика Германа Мелвилла сравнивают с романом другого классика – с «Великим Гэтсби» Ф. С. Фицджеральда. Остров в Атлантике, чудесное дачное место с летними домиками, теннисом и коктейлями на лужайках. Красивые и надломленные люди на фоне прекрасного пейзажа, плывущего в дымке.  Кузины Ник и Хелена связаны с детства, старый дом Тайгер-хаус, где они всегда проводили лето, для них – символ счастья. Но детство ушло, как и счастье. Только-только закончилась война, забравшая возлюбленного Хелены и что-то сломавшая в отношениях Ник и ее жениха. Но молодые женщины верят, что все беды позади. И все же позолота их искусственного счастья скоро пойдет трещинами. Муж Хелены окажется не тем человеком, кем казался, а Хьюз вернулся с войны точно погасшим. Каждое лето Ник и Хелена проводят на Острове, в Тайгер-хаусе, пытаясь воссоздать то давнее ощущение счастья. Резкая и отчаянная Ник не понимает апатии, в которую все глубже погружается мягкая и нерешительная Хелена, связавшая свою жизнь со странным человеком из Голливуда. Сестры постоянно чувствуют, что смерть всегда рядом, что она лишь дала им передышку, и предчувствие их не обманывает. Однажды их дети, Дейзи и Эд, находят убитую девушку, и это событие становится определяющим для судьбы героев. Но роман Лайзы Клаусманн вовсе не детектив и не триллер. «Тигры в красном» – это семейная драма, чувственный психологический роман с красивыми героями и удивительно теплой атмосферой. Автор предлагает читателю посмотреть на мир глазами каждого из пяти своих главных героев – и как разительно отличается их восприятие одних и тех же событий. У каждого своя правда, спрятанная от чужих взглядов, - правда, с которой человек всегда наедине.

Лайза Клаусманн мозаикой выкладывает элегическую и тревожную историю, в которой над залитым солнцем Островом набухают грозовые тучи, и вскоре хрупкий рай окажется в самом центре шторма. Название роману дали строки из стихотворения еще одного классика – замечательного поэта Уоллеса Стивенса.

Пресса о книге

Контраст элегического стиля и острого сюжета, гламурного блеска и глубокой психологии – этот роман точно запомнится надолго.   Entertainment Weekly

 Изящный роман о пассивной агрессии, тайных желаниях, глубоко скрытых ярости и нежности, о чувствах, что спрятаны за светскими улыбками и шикарными платьями. Роман о людях, чья жизнь протекает в невысказанном отчаянии. Роман Лайзы Клаусманн волей-неволей вызывает в памяти «Великого Гэтсби» Ф. С. Фицджеральда.  The Washington Post

 Сколько же напряжения в этом вроде бы неторопливом, чуточку сонном романе, он как летний день, в который вдруг врывается буря.  Salon

 Очень сложный, утонченный, драматический роман о скрытых чувствах и подавленных желаниях. Daily Beast

Тени Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, Теннеси Уильямса и Харпер Ли стоят за этим романом пра-пра-правнучки Генри Мелвилла. В таком окружении легко потеряться, но роман Лайзы Клаусманн великолепен, он тонок, интригует, в нем в нужных пропорциях сочетаются ирония, нежность, тоска, тревога, безумие и любовь.  Publishers Weekly

 Абсолютный восторг.  The Oprah Magazine

 Самая сильная сторона прозы Клаусманн – ее хрустальная прозрачность, чистота сюжета, по которой скользят силуэты героев, точно в театре теней. Ты думаешь про них одно, но они оказываются совсем иными. Все здесь слишком хрупко, нежно и  одновременно яростно и пугающе.  The Wall Street Journal

 Роман о любви истинной и выдуманной, о подавленной и явной страсти, о личном выборе. Совершенно неотразимый литературный дебют, книга, которой я буду бредить еще очень долго.  Пола Маклейн

Отрывок из книги

1945: сентябрь

 

– Даже не знаю, благословение это или проклятие, – сказала Хелена.

– Ну хоть какие-то перемены, – ответила Ник. – К черту продуктовые талоны. И к черту бесконечные поездки на автобусе. Хьюз сказал, что купил бьюик. Алиллуйя.

– Бог знает, где он его раздобыл, – сказала Хелена. – Наверняка, у какого-нибудь жулика.

– Да кого это заботит, – Ник лениво вытянула руки в ночное небо Новой Англии.

В одних ночных рубашках они сидели на заднем дворе своего дома на Вязовой улице и пили чистый джин из старых баночек из-под желе. Это было самое жаркое бабье лето на памяти обитателей Кембриджа.

Ник смотрела на патефон, неустойчиво примостившийся на подоконнике. Иголку заело.

– Так жарко, что только и остается, что пить, – она откинула голову на спинку ржавого садового кресла. Луи Армстронг все повторял, что имеет право петь блюз. – Первое, что я сделаю, добравшись до Флориды – заставлю Хьюза купить гору лучших патефонных игл.

– Что за мужчина, – вздохнула Хелена.

– Точно, – ответила Ник, – даже слишком хорош. Бьюик и самые лучшие патефонные иглы. Чего, спрашивается, еще желать девушке.

Хелена хихикнула в стакан. Села ровнее.

– Кажется, я пьяная.

Ник стукнула своим стаканом по ручке кресла, так что металл задребезжал.

– Давай танцевать.

Ветви дуба, росшего во дворе, рассекали луну на доли, небо налилось полночной  глубиной, но в воздухе еще было разлито тепло. Пахло летом, словно траве забыли сообщить, что сентябрь перевалил на вторую половину. Ник казалось, что она может слышать ночные раздумья соседки с третьего этажа. Это ощущение преследовало ее всю неделю.

Она смотрела на Хелену, в вальсе кружившую ее по траве. И Хелена могла бы стать как эта женщина, – подумала Ник, – с ее-то плавными, как у виолончели формами и ухажерами-военными. Но кузина сумела сохранить свежесть – сплошь песочные локоны и гладкая кожа. Она не потускнела, как те женщины, что ложились в постель с бесчисленными незнакомцами, подорвавшимися на минах или изрешеченными шмайсерами. Ник видела этих женщин, увядающих в очередях за продуктами или выскальзывающими из почтового отделения, выцветших почти до полного небытия.

Но Хелена снова выходит замуж.

– Ты снова выходишь замуж! – чуточку пьяно воскликнула Ник, точно эта мысль только что посетила ее.

– Знаю. Правда, не верится? – вздохнула Хелена, ее теплая ладонь лежала на спине Ник. – Миссис Эйвери Льюис. Как думаешь, звучит не хуже, чем миссис Чарльз Феннер?

– Чудесно звучит, – солгала Ник, разворачивая Хелену.

Для нее имя Эйвери Льюис звучало в полном соответствии с его сутью – голливудский прохвост, торгующий страховками и привирающий, будто крутил роман с Ланой Тернер[1], или о ком он там все время болтает. – Фену он бы наверняка понравился.

– О нет, Фен бы его возненавидел. Фен был мальчиком. Милым мальчиком.

– Дорогой Фен.

– Дорогой Фен. – Хелена остановилась, побрела к стакану с джином, поджидающему ее на кресле. – Но теперь у меня есть Эйвери. – Она сделала глоток. – И я перееду в Голливуд,  возможно, заведу ребенка. По крайней мере, так я не превращусь в старую деву, в безумного шляпника с бородавками на носу. В третьего лишнего у вашего с Хьюзом семейного очага. Боже упаси.

– Никаких третьих лишних, никаких бородавок, зато целый Эйвери Льюис.

– Да, теперь мы обе обзавелись чем-то своим. Это важно, – задумчиво сказала Хелен.  – Я только думаю… – Она умолкла.

– О чем? – Ник разгрызла кубик льда.

– Ну, а что если… если с Эйвери будет тоже самое. Ну, знаешь, как с Феном.

– Ты имеешь в виду в постели? – Ник быстро повернулась и посмотрела в лицо кузины. – Будь я проклята. Неужто непорочная Хелена и впрямь упомянула соитие?

– Злая ты, – сказала Хелена.

– Я знаю, – ответила Ник.

– А я пьяная, – сказала Хелена. – Но вот я думаю. Фен – мальчик, которого я любила, до Эйвери, я имею в виду. Но Эйвери ведь мужчина.

– Раз ты его любишь, я уверена, все будет замечательно.

– Конечно, ты права, – Хелена допила джин. – Ох, Ник. Поверить не могу, что все меняется. Мы были так счастливы здесь, несмотря ни на что.

– Вот слез не надо. Мы будем видеться, каждое лето. Если только у твоего нового мужа нет аллергии на Восточное побережье.

– Будем ездить на Остров. Совсем как наши матери. Дома дверь в дверь.

Ник улыбнулась, вспомнив Тайгер-хаус с его просторными комнатами, обширной лужайкой, сбегающей к бухте. И чудесном маленьком коттедже, который ее отец построил в подарок для матери Хелены.

– Дома, мужья и полуночные вечеринки с джином, – сказала Ник. – Ничто не изменится. Самое важное останется. Навсегда.

 


[1] Лана Тернер (1921-1995) – одна из самых популярных актрис классического Голливуда, наиболее известные ее фильм «Почтальон всегда звонит дважды» (1946).


© Издательство «Фантом Пресс»
(495)787-34-63
(495)787-36-41
phantom@phantom-press.ru
 
Создание сайта - FastWeb.