Пол Хенди
Дневник заштатной звезды
Серия "Зебра"
Телевидение стало новой религией. Попасть в телевизор считается вершиной жизненного успеха. А застрять там надолго – превратиться в живое божество. Телезависимость приняла планетарные масштабы, ею страдают большинство людей на Земле. Отныне у нас новый Бог. Имя ему – Шоубизнес!
Саймон Питерс – заштатная телезвездочка, когда-то он мелькнул в качестве ведущего одного шоу, и с тех пор мечтает, как бы вернуться в телевизор. Но его почему-то не зовут, и он пробивается гастролями по провинции в составе пантомимы. И однажды о нем вспоминают! Но Саймон попадает не в сияющий телерай, а в самое настоящее чистилище, где он – не признанная звезда, а никому неведомый персонаж. Но несмотря на всю свою незадачливость простак Саймон свято верит: он будет звездой!
«Дневник заштатной звезды» – это пощечина, пусть и не слишком сильная, всем тем, кто болен славой или мечтами о ней. Это смешной, хулиганский и очень точный рассказ о похождениях простака, замыслившего покорить шоубизнес. Испытать на этом пути ему пришлось немало. А вы не хотите в телевизор?
Отрывок из книги
Я определенно поднялся на одну ступеньку лестницы под названием «шоубизнес». Сегодня позвонил Макс и спросил, не смогу ли я заскочить к нему в офис: надо подписать контракт с «Утренним кофе», так как он им срочно понадобился. Он не попросил Жуткую Бабс позвонить мне, он позвонил сам.
Мне не хотелось рисковать с «Ринго», и я решил поехать на метро. По дороге я остановился у газетного киоска и купил пару сигар «Кохиба», готовясь отпраздновать событие. Я был уверен: Макс – любитель таких вещей.
Метро я терпеть не мог и в лучшие времена, сегодня же там было просто не продохнуть. Мне кажется, люди даже не представляют, какая это мука для знаменитости – ездить в общественном транспорте. И дело тут вовсе не в том, что все глазеют, подталкивают локтем соседей, тычут в тебя пальцем и хихикают. Расстраивает меня совсем не это. Настоящим параноиком я становлюсь, когда ничего такого не происходит. Люди просто сидят, уставившись в свои книжки, или пялятся в окно: так, будто никогда в жизни меня не видели. Неужели народ вообще перестал смотреть телевизор?
Правда, один человек меня все-таки узнал. Мужик с сальными волосами и кошмарными зубами ткнул мне под ребра.
– Это ведь ты тот парень из телика, да? – прогрохотал он.
Несколько пассажиров оторвались от своих газет.
– Верно, – ответил я, напуская на лицо наилучшее из выражений типа «я всего лишь обычный парень, едущий по своим делам».
Любопытных взглядов стало чуть больше. Я был рад, что не пожалел времени на одежду (ярко-красная гавайская рубашка с пламенным мотивом и брюки цвета зеленого лайма. Человек с кошмарными зубами протянул мятую сигаретную пачку.
– Вот, – проревел он. – Подпиши, а? Будь другом.
– Запросто, – скромно ответил я.
Взяв пачку, я приготовился поставить свой росчерк.
– Обожаю твое шоу, – прокричал он. – Как, говоришь, оно называется?
Теперь на меня смотрел весь вагон. Народ начал перешептываться. Я обратил внимание на симпатичную девушку с длинными светлыми волосами, сидевшую в самом дальнем конце. Все это время она изучала схему метро, но теперь явно заинтересовалась мной.
– «Саймон говорит».
Я постарался придать голосу оттенок невозмутимости: так, словно подобное происходит по сто раз на дню.
Человек явно выглядел озадаченным.
– Чё?
– «Саймон говорит», – повторил я. На сей раз чуть громче: так, чтобы услышала блондинка.
Человек продолжал тупо пялиться.
– «Саймон говорит: “Телеигра, где вы делаете то, что я вам скажу, а не то, что вы хотите!”».
Теперь я всецело играл на публику, сверкая на весь вагон своей неотразимой шоу-бизнесовской улыбкой. А блондинке даже нахально подмигнул.
– Извини, приятель. – Мужчина вырвал у меня из рук пачку, которую я так и не успел подписать. – Я думал, ты один из «Братьев Чакл».
В вагоне повисла тишина.
Через секунду все вернулись к своим газетам, а хорошенькая блондинка – к изучению карты метро. Я даже слышал, как кто-то неодобрительно зацокал.
Всё, больше я в общественный транспорт – ни ногой.
Сегодня Жуткая Бабс была со мной очень любезна, что лишний раз доказывает – я на подъеме. Она позволила мне сесть на кожаный диван, предложила чаю и даже шепнула по-секрету, что Макс беседует с новым клиентом.
На самом деле, эстрадники терпеть не могут, когда их агенты берут новых клиентов: такое ощущение, будто агент тебе изменяет.
Мне кажется, все эстрадные агентства пользуются одной и той же трехуровневой системой клиентуры. На самом верху стоят «Добытчики», т. е. звезды, которые вправе требовать огромные гонорары и занимают завидное положение, позволяющее покапризничать при выборе работы. Посередине находятся «Работяги», т. е. эстрадные артисты, к которым популярность пришла не так давно: у таких всегда будет работа, просто им пока еще не удалось добиться настоящего успеха. И, наконец, в самом низу подвизаются «Свежие Таланты», т. е. вся эта шушера с задатками. Возможно, когда-нибудь они и станут «Работягами», а если очень повезет, то даже одним из «Добытчиков».
Что касается меня, то я, похоже, застрял в «Свежих Талантах» на все последние пять лет. Может, «Утренний кофе» это изменит?
Я был вовсе не против подождать, пока Макс освободится. Я знал, что у меня есть еще одно важное дело.
Нужно было лишь дождаться подходящего момента. Минут через двадцать Жуткая Бабс попросила присмотреть за приемной, пока она сбегает в магазин за сигаретами.
– Я уже сократила до шестидесяти в день, – похвасталась она.
Это был мой шанс. Дождавшись, пока она уйдет, я рванул в подвал и с помощью универсальной отвертки, купленной через «Раз, два, три – продано» (9,99 плюс 3,50 расходы на пересылку) снял со стены свою фотографию. Я чувствовал себя супершпионом на сверхсекретном задании. Быстро и тихо я вернулся назад, в приемную. Убедившись, что горизонт чист, я снял фото Микки Спиллерса, шеф-повара программы «У семи стряпух» (понятия не имею, что его фотография делает прямо напротив главного входа), и повесил на его место свое. Я как раз завинчивал последний шуруп, когда в дверях появилась Жуткая Бабс. Меня поймали с поличным, и я знал, что пощады не будет. После пробежки по магазинам у Бабс была страшная одышка, и несколько секунд она просто стояла, уставившись на меня.
– Не волнуйся, дорогуша, – прохрипела она с присвистом. – Все эстрадники так делают. С этими фотографиями вообще вечная чехарда – перевешивают туда-сюда все кому не лень.
И зашлась кашлем, сухим и отрывистым. Такой кашель бывает лишь у заядлых курильщиков с многолетним стажем. Она уже собиралась схаркнуть, когда дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Макс, вышедший проводить нового клиента.
– А, Питер. Полагаю, ты уже знаком с юной леди…
Я моментально прекратил все попытки прийти на помощь Жуткой Бабс.
– Филиппа Снейп, – продолжал Макс. – Надо, кстати, что-нибудь сделать с фамилией…
Я не верил своим глазам.
– …что-нибудь двойное, через черточку, сейчас это очень модно…
Она была еще красивее, чем мне помнилось.
– …или вообще от нее откажемся; всегда лучше, когда тебя знают под одним именем…
Макс произвел руками действие, словно демонстрируя имя в свете огней:
– Пиппа!
У меня замерло сердце.
Она была такой загорелой, словно только что из отпуска. Волосы Пиппа укоротила и покрасила в черный цвет. Получилось классно: с тяжелой и строгой челкой, как будто ей напялили на голову горшок и обстригли по кругу. У кого-нибудь другого такая прическа смотрелась бы нелепо, но Пиппа выглядела потрясающе. Мы простояли так, разглядывая друг друга, наверное, целую вечность.
– Как машина?
Неужели мне больше не о чем поговорить?
– Я продала ее. Меня не устраивала ремиссия на трансмиссии зажигания.
Я улыбнулся, давая понять, что шутку оценил, но не засмеялся – на случай, если она вдруг не шутит.
– Отличная стрижка.
– Спасибо. Они напялили мне на голову горшок и обстригли по кругу.
На этот раз я громко рассмеялся:
– Классная шутка.
Но Пиппа даже не улыбнулась:
– Я серьезно.
Повисла пауза на грани неловкости.
– Я собирался тебе позвонить, но дождь смыл капот с телефона моей машины.
– Ну вы, ребята, даете. Слова, вроде, правильные – вот только расставлены как попало.
Это Макс решил блеснуть остроумием.
– Итак, что ты тут делаешь?
Теперь я тщательно подбирал каждое слово.
– Макс попросил заехать. Вообще, довольно забавно – попробовать себя в роли телеведущей.
На какую-то долю секунды я испытал к ней чувство презрения. Нельзя просто «попробовать себя в роли телеведущей». Терпеть не могу, когда люди воспринимают работу таким образом. Все эти актеры/актрисы/танцовщики/танцовщицы/певцы/певицы/модели почему-то уверены, что могут «попробовать себя в роли телеведущих». Неужели они не понимают? Работа телеведущего – это настоящее искусство. Мастерство общения, умение и навыки, оттачиваемые годами тяжелейшего труда и опыта. Это выбор жизненного пути, это призвание, а вовсе не то, где «довольно забавно» себя попробовать.
Но кого я пытался обмануть? Ведь в тот момент я презирал ее вовсе не за это. Я презирал ее потому, что жутко ревновал. Я знал, что Пиппа станет знаменитой в два счета. Я знал, что для нее это будет раз плюнуть. Под чутким руководством Макса Пиппа моментально перескочит из «Свежих Талантов» в «Добытчики», ни на секунду не задержавшись в «Работягах». Не пройдет и полугода, как она заблистает на обложках модных налов, а «Самые популярные» будут на коленях умолять ее вести их программу. Да у нее и сейчас на лбу написано: «звезда первой величины». Я знал это, Макс знал это; да, похоже, Пиппа и сама это знала.
– Макс сказал, тебя пригласили в «Утренний кофе». Поздравляю.
Она снова улыбнулась, той самой улыбкой, и моя ревность моментально улетучилась.
– А еще он сказал, ты сможешь научить меня всяким хитростям, как стать классной телеведущей.
За дело тут же взялся мой Второй Я.
– Запросто. Я вообще могу много чего порассказать: что включить в рекламный ролик, с какими продюсерами стоит встретиться, как вести себя на пробах – все в таком духе. Может, посидим где-нибудь за чашечкой кофе?
– Отличная мысль.
Она записала номер телефона на листке бумаги и протянула мне:
– На капоте, конечно, привычнее, но к вечеру, похоже, опять пойдет дождь.
Все рассмеялись. Даже Жуткая Бабс. Не очень-то приятное зрелище, доложу я вам, к тому же вызвавшее очередной приступ кашля.
– Значит, ты так и встречаешься с Манки Манчини? – осведомился Второй Я.
– Да.
Трудно было сказать, довольна она этим обстоятельством или нет.
– Но ты все равно мне позвони.
С этими словами Пиппа чмокнула меня в щеку и упорхнула.
Пританцовывая от радости, Второй Я вернулся в приемную, схватил руку Жуткой Бабс и поцеловал ее.
– Она не из твоей лиги, дорогуша.
Жуткая Бабс снова стала самой собой, безнадежно пытаясь проткнуть пузырь моего счастья.
– Может, она и не из моей лиги, Бабс, но всегда есть шанс взять кубок в клубном турнире.
Облизнув указательный палец, Второй Я изобразил в воздухе единицу:
– Один-ноль в пользу Питерса.
Черт, сегодня Саймон был явно в ударе. Провальсировав в кабинет, он подписал контракты с «Утренним кофе», вручил одну сигару Максу, а другую прикурил сам.
– Лучше и быть не может. Скажи, Максимондо? – произнес Второй Я, выпуская безупречное кольцо дыма.
– Может, Питерс, еще как может. А теперь убери свои костыли с моего стола, прекрати курить в моем кабинете и только попробуй еще хоть раз назвать меня Максимондо.
Раздался звон разбитого стекла. Это Второй Я сиганул через окно.
Макс закурил свою сигару.
– Слушай сюда, Питерс, и слушай очень внимательно. Можешь делать все, что угодно, но не дай тебе бог облажаться с «Утренним кофе». Учти, я угробил несколько месяцев, чтобы подписать тебя на эту работу.
– Не волнуйся, Макс, я тебя не подведу.
И я не шутил. Свою сигару я докурил уже на улице, а затем побаловал себя, отправившись домой на такси.
|
