Школа Святой Анны стоит на утесе над Ла-Маншем и выглядит так, словно вот-вот рухнет с обрыва, но из воспитанности решила дождаться, пока все отвернутся. 1984 год, Британия боится ядерной войны, директриса готовится к ней с таким усердием, будто конец света входит в школьную программу, учителя подобраны по принципу «а где взять других», денег нет, зато есть традиции. В этот приют мирской суеты приезжает шестнадцатилетняя девочка, сбежавшая из Шотландии после семейного скандала и получившая полную стипендию. Директриса встречает ее словами примерно «мы не думали, что вы и правда приедете», и это, пожалуй, исчерпывающая характеристика этой прекрасной школы. Почти сразу появляется молодой учитель, что для закрытой девичьей школы событие посильнее кометы Галлея, а затем одна ученица падает в припадке. За ней вторая, третья, и вот уже по школьным коридорам распространяется таинственная болезнь, врачи разводят руками, полиция ищет преступление, взрослые подозревают советский яд, бесов и друг друга, а девочки делают то, что подростки делают лучше всего, – превращают общий ужас в личную войну. Подозрение, естественно, падает на новеньких. Получается «Тайная история», которую поселили в школе Святой Анны, накормили кошмарным английским пудингом и заставили смотреть телевизионные новости о скором ядерном испепелении. Самое обаятельное в романе — его отказ выбрать приличный жанр. Это детектив, школьная комедия, готика, роман взросления и почти медицинский триллер, причем каждый раз, когда становится по-настоящему страшно, кто-нибудь обязательно говорит что-то невероятно смешное. Уэйт прекрасно слышит девичий хор – жестокий, ранимый, смешливый, готовый мгновенно назначить ведьму и так же быстро спрятаться с ней под одной кроватью. Таинственная болезнь важна не разгадкой, а тем, как легко тело начинает говорить за тех, кого никто не слушает. Взрослые заняты большой политикой, школьной репутацией и собственными тайнами, а девочкам остается устроить свой локальный конец света. Удивительно смешная книга о том возрасте, когда любой позор кажется вечным, любая дружба — последней, а апокалипсис, возможно, – единственным уважительным поводом не идти на урок.
